Мигель де Унамуно

Вовсе не так уж верно, что человек не знает самого себя. Я склонен думать, что человек перед судом своей совести скорее недооценивает себя. Но перед всеми остальными он свою глупость скрывает, и если чувствует себя дураком, то притворяется умным — а вдруг удастся кого-нибудь обмануть.

От романтизма до наших дней

И на этот путь приводит его не что иное, как Любовь. Сердце Унамуно было занятым, Испания была дамой его сердца. Его любовь к родине вовсе не была слепой. Он ясно видел и Испанию теневую, Испанию лени и зависти, нищеты и невежества, одним словом, Испанию тления, противоположную Испании воскресения. Но прекрасный и истинный образ Испании всегда царил в его сердце, и, как и подобает странствующему рыцарю, он служил ей верой и правдой и готов был сразиться с каждым, кто усомнится в том, что она - Прекраснейшая.

Вы и под небом родины живете, как в изгнании.

В ФИЛОСОФСКОЙ ЛИРИКЕ МИГЕЛЯ ДЕ УНАМУНО: Мигель де Унамуно-и- Хуго (Miguel de Unamuno-y-Jugo, . страхи и бессилие.

Но в эти же —е годы Унамуно пишет романы, озадачивающие публику и критиков принципиальным новаторством, понятые и оцененные лишь позднее, когда условность и подчеркнуто экспериментальная форма повествования в европейских литературах стали привычными. Однако для самого Унамуно противоречия между следованием традиции и новаторством не существовало. Поиск новаторской формы не был для него самоцелью.

Для полного раскрытия личности следовало создать новую форму, опираясь и на традицию, и на эксперимент, обильно используя реминисценции, прямые и скрытые цитаты. Чужое у Унамуно мгновенно превращается в личное, пережитое. Унамуно не обладал даром художественной объективизации, который дает произведению возможность полноправно существовать независимо от личности его творца.

Переводы из Мигеля де Унамуно

, датский поэт, писатель, философ. В сочинениях Кьеркегора содержатся точные определения таких категорий, как вера, истина, откровение, разум; анализируется проблема этической ответственности в конкретных ситуациях; разрабатывается оригинальная и глубокая философия. Труды и идеи Кьеркегора оказали значительное влияние на европейскую и мировую философию и литературу.

Извечный оппонент Мигеля Унамуно Хосе Ортега-и-Гассет, с юных лет абсурдность своего краткого существования на земле, побеждает страх и.

Казакова Перевод с испанского Л. На протяжении почти полувека поэзия была для Мигеля де Унамуно дневником жизни его мощного духа. Но дневником особого рода, дневником, погружаясь в который, не остаёшься в одиночестве, не отгораживаешься от людей, их общих бед, забот и чаяний Он был уже знаменитым философом, публицистом, романистом, филологом, когда в году выпустил в свет первый сборник стихов.

В начале нашего века испанская поэзия была увлечена пышной образностью и утончённой стилизацией, поисками соответствий между цветом и словом, музыкой и словом. Унамуно противопоставил ей свою формулу: Кроме музыки, в стихе должна быть мысль, идея, не нуждающаяся ни в каких образных украшениях:

Читать онлайн"О трагическом чувстве жизни" автора де Унамуно Мигель - - Страница 8

Вы ведь ясно сознаете, что цель нашего рождения - Ничто, что мы любим Ничто, верим в Ничто, трудимся не щадя себя, чтобы постепенно обратиться в Ничто Но мне не осилить эту вопиющую истину. Когда я обозреваю жизнь, то что есть конец всего? Когда же я возношусь духом, то что есть вершина всего?

отражают эволюцию религиозных воззрений Толстого и Унамуно. Эти тексты который усилил страх смерти и натолкнул Унамуно на глубокие.

Подвижник, труженик и аскет, человек, полный любви и сострадания к каждому, он всего себя отдал прихожанам и после смерти стал почитаться как святой, но при этом сам не верил в то, что проповедовал. Похоже, что аналогичным сомнениям не был чужд и Унамуно, который в предисловии к роману"Туман", говоря о себе самом в третьем лице, как бы от имени своего героя, замечает: Отсюда же и отвращение к жизни у Леопарди после того, как его постигло крушение самой заветной иллюзии: , Распятый Христос, Именно поэтому они трудятся изо всех сил, осознавая, что главное заключается в том, чтобы жить ради другого, поддерживать человека, который оказался рядом с тобою, не уйти в себя и не потеряться в глубинах собственного одиночества.

У печали, которая так близка Мигелю де Унамуно, долгая история. Еще Августин заметил, что его современники остро переживали страх перед смертью и отвращение к жизни . Похоже, что одно вообще почти неотделимо от другого. Те же, кому удавалось не попасть в лапы двух этих чувств, жили в состоянии особой печали, очень острой, но вместе с тем светлой и не обессиливающей.

Об этой печали лучше всего, наверное, рассказали в своих книгах Марк Аврелий и Боэций. Не чужда она и библейскому миропониманию. В другом месте Псалтыри это чувство прямо называется"печалью души" -"Вскую прискорбна еси, душе моя, и вскую смущаеши мя" Пс.

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. От романтизма до наших дней.

О трагическом чувстве жизни у людей и народов . Человек из плоти и крови ; , сказал римский комедиограф. А я бы лучше сказал так:

Человек умирает не от темноты, а от холода. Мигель де Унамуно Страх Таны стал чем-то живым. Он буквально вцепился ей в горло, когда красные.

Но делать из этого вывод, что имеется врожденное и всеобщее желание потусторонней жизни, - это в высшей степени незаконная процедура. Как мы видели, многие первобытные народы, в том числе ветхозаветные евреи и гомеровские греки, считали, что за могилой находится несчастливый и мрачный подземный мир, где слабые тени усопших бродят в состоянии ничем не смягчаемой меланхолии. Естественно, народы с таким пониманием потусторонней жизни не обладали пламенным энтузиазмом, толкавшим их в жилище мертвых.

Они считали загробную жизнь далеко не привлекательной неизбежностью и часто интересовались ею главным образом с точки зрения предотвращения вреда, который духи усопших могли нанести живым, а иногда глядели на нее просто со скучающим равнодушием. Вполне вероятно также, что в некоторые периоды и среди некоторых народов выделение человеческой индивидуальности было недостаточно значительным для того, чтобы заставить казаться гарантированным для среднего человека блестящее бессмертие.

Что касается верований в потустороннюю жизнь у буддистов и индуистов, то в этом отношении имеются значительные разногласия между учеными и даже между самими приверженцами буддизма и индуизма. Одна группа утверждает, что конечная цель нирваны - это полное угасание или поглощение индивидуальной личности; другая группа - что это состояние сознательного блаженства, которое можно сравнить с христианским блаженным лицезрением бога. Каково бы ни было правильное толкование, несомненно, что миллионы буддистов и индуистов ожидают своих последовательных перевоплощений с ужасом и отчаянием, ни на что не надеясь больше, кроме как на полное уничтожение своего собственного"я".

Верований и чувств одних этих представителей Востока было бы вполне достаточно для доказательства того, что не существует никакого врожденного и всеобщего желания бессмертия. Однако в поисках доказательств этого нам не нужно выходить за пределы христианского Запада. Даже в средние века, великие века веры, мысль о потустороннем существовании вызывала у большинства людей скорее приступы страха, чем экстазы радости; они вызывали состояние меланхолического примирения с неизбежным, а не бьющую через край радость предвкушения блаженства.

Предполагаемое извечное стремление к бессмертию - это всего лишь красиво звучащая фикция, которая кажется весьма вероятной, поскольку она в какой-то мере приближается к настоящей правде. Ибо мы, по-видимому, можем считать всеобщим законом положение, гласящее, что в каждом нормальном человеке, если идея бессмертия достаточно прочно войдет в его сознание и противодействующие силы образования и разума не слишком могучи, можно стимулировать желание достойного бессмертия.

А это означает, что стремление к потустороннему существованию есть стремление, только потенциально присутствующее в каждом человеческом сердце, поскольку оно не становится действительным, пока ему не предложат соответствующим образом надлежащий вид существования после смерти.

Мигель де Унамуно 1 страница

Назад к карточке книги Для Унамуно верить в Дон Кихота означало верить в собственную реальность; эта мысль ярче всего выражена в его стихах. В настоящее издание также включены фрагменты из произведений рано ушедшего из жизни самобытного писателя и мыслителя Анхеля Ганивета — , друга молодых лет Унамуно. у .

В эссе «О современном маразме Испании» Унамуно обрушивается на Страх Или, может быть, сожаление о том, что сами вы не можете ее.

Статья представляет собой краткий анализ основных положений танатологически ориентированной философии М. Унамуно - соотношения идей человека, Бога и религии. Мигель де Унамуно является не только известнейшим испанским философом, основателем ветви испанского экзистенциализма, но также писателем, публицистом и общественным деятелем, представителем"Поколения"[1]. Исследователи философии Унамуно сообща отмечают интенсивность, с которой он парадоксально переживал проблему смерти.

Испанского философа очень удивляет, что другие стремятся избежать постановки данного вопроса. Уклоняться от проблемы собственной конечности - значит жить в иллюзии. Истинное понимание жизни, по мнению Унамуно, возможно только в свете восприятия смерти, которая, с одной стороны, есть естественный конец жизни, а с другой - непреходящая и мучительная загадка бытия.

Унамуно пишет о собственном интересе к проблеме смерти:

Цитаты Мигеля де Унамуно

Страх делает умных глупыми и сильных слабыми. Фенимор Купер Человек страшится боли, а не смерти. Неизвестный автор Из врагов наших часто следует бояться больше всего самых малых.

Мигель де Унамуно. Туман. Авель Санчес_Валье-Инклан Р. Тиран . как в гениальном рассказе «Бродяга» (в «Пирамиде» этот страх ожил в образе.

Он также был специфической реакцией, протестом против рационалистических принципов, всеобщности науки, общезначимости и т. Науке, объективности экзистенциалисты противопоставляют жизнь как первоначало, как принцип первичности субъективности, активности, свободы человека. Наряду с указанием на объективные тенденции современного общества, подавляющего субъективность, способствующего превращению человека в функцию аппарата, экзистенциалисты обвиняют также и Декарта, который де свел все связи с внешним миром к связям, дающим какой-то рационально учитываемый практический результат.

В итоге, бытие человека и стало восприниматься как определяемое извне, подчиненное получению пользы. Предтечей экзистенциализма является датский философ Сёрен Кьеркегор , по мнению которого суть человека составляют его внутренние переживания любовь, страх, отчаяние. Субъективность — вот истина; путь к истине — вера. Страх — самое сущностное свойство человека, но именно в нем коренится спасение: Человек свободен, но подлинная свобода — в его доброй воле служить Богу:

ROBUST - The last of the mohicans